В Вене стартовал очередной этап переговоров о Совместном всеобъемлющем плане действий (СВПД), который также известен как «иранская ядерная сделка». Переговоры на международном уровне по вопросу ядерной программы Ирана начались еще в 2005 году. Тогда в них приняли участие Россия, КНР, Франция, Британия и Германия с одной стороны, и Исламская Республика Иран — с другой.
Суть предполагаемых договоренностей была в том, чтобы Иран мог заниматься мирным атомом, при этом не производя ядерного оружия. Тегеран, к слову, не то чтобы сильно возражал против такой постановки вопроса. Как не возражает и сейчас. Однако руководство ИРИ настаивает на ответных действиях США и ряда европейских государств — а именно, на снятии со страны «санкционной блокады», которая в той или иной форме продолжается еще с 1979-1980 годов и со временем только нарастает. О первоначальных причинах санкций и истории ирано-американских отношений в исторической перспективе речь шла в предыдущем материале на эту тему. Здесь же речь пойдет о временах не столь отдаленных.
Долгие переговоры
Переговоры по СВПД шли более или менее конструктивно начиная с 2005-го. Более того, в начале нулевых стало известно, что иранский религиозный и политический лидер аятолла Али Хаменеи провозгласил фетву (в данном случае тотальный религиозный запрет) на приобретение, разработку и использование ядерного оружия, якобы, еще в девяностые годы прошлого века. В 2005 году иранская сторона официально заявила об этом на заседании МАГАТЭ.
В 2015-м высокие стороны выработали весьма интересное Соглашение по иранским ядерным разработкам. Руководство ИРИ соглашалось в обмен на отмену санкционной блокады и сохранение мирной ядерной инфраструктуры допустить на свои объекты инспекторов МАГАТЭ, продавать слишком (до 20%) обогащенный уран, получая сырье для промышленного обогащения в 3,6%. Все ограничения, связанные с ядерной программой, кроме собственно пунктов СВПД, согласно договору, должны были быть сняты в кратчайшие сроки.
Но внезапно в октябре 2017 тогдашний американский президент Дональд Трамп сделал заявление о том, что «больше не будет заверять Конгресс в выгоде для Америки от СВПД». Это вызвало крайне негативную реакцию не только со стороны Ирана. В Европейском Союзе, например, заявили, что «действующее соглашение не может быть денонсировано решением одной страны». В России, в свою очередь, высказали сожаление по поводу действий главы США, но выразили надежду, что работа по линии Соглашения будет продолжена.
Однако работа продолжалась недолго. В мае 2018 года Трамп заявил, что Штаты выходят из СВПД, поскольку у Вашингтона, якобы, есть доказательства того, что «Иран продолжает разработку ядерного оружия». И анонсировал ввод новых санкций. Доказательств разработки оружия, к слову, так и не было предоставлено. Но это уже привычная для всего мира информационная политика Америки и многих других стран Запада.
Действительно показательный момент, который нужно учитывать для понимания демарша США, заключается в том, что данное решение однозначно поддержали Израиль и Саудовская Аравия. Об этом, однако, несколько позже.
Параграф 26
А пока важно то, что в Соглашении от 2015 года был параграф 26, который гласит следующее:
«Иран будет рассматривать повторное введение санкций или введение новых санкций, связанных с ядерной сферой, в качестве основания для прекращения выполнения своих обязательств полностью или частично».
В итоге ровно через год после выхода США из СВПД, 8 мая 2019 года, из переговоров вышел и Иран. Заявив, что имеет на это право в рамках того самого 26 параграфа. И при этом нисколько не нарушая ни дух, ни букву Соглашения.
На практике это означало, что ИРИ теперь будет обогащать уран настолько, на сколько сумеет. И использовать его так, как считает нужным. И здесь важно понимать, что в политике исламских стран, в реальной и глобальной политике, есть и понятие «джихад». Который не только «война в сердце праведника», но еще и война с неверными.
С 1980 года руководство ИРИ называет Соединенные Штаты не иначе, как «Большим шайтаном». А еще, согласно проповедям первого руководителя ИРИ, аятоллы Хомейни, именно Израиль контролирует этого «шайтана». Что касается Саудовской Аравии, то здесь все несколько тоньше. Дело в том, что в СА государственная религия — это ислам суннитского толка. А сунниты и шииты не то чтобы питали друг к другу теплые чувства. Больше того, в рамках американской политики и все той же Исламской революции в Иране, так получилось, что именно Саудовская Аравия в итоге стала стратегическим партнером США в регионе. В общем, ситуация с «ядерной сделкой» стала неприятно накаляться.
Иран начинает давить
Особенно после того, как в ноябре Меджлис ИРИ принял «закон исключительной срочности» по отмене санкций против своей страны. Его принятие прошло под дружное скандирование иранскими парламентариями лозунга «Смерть США!». А суть инициативы заключалась в том, чтобы с начала 2021 года производить не менее 120 килограммов 20%-го урана в год. А это как раз уран той степени обогащения, которым можно «жахнуть». Ну или, говоря более традиционалистским языком, устроить кому-нибудь тотальный джихад.
А затем, уже в феврале этого года, министр разведки Ирана Махмуд Алави заявил, что фетва аятоллы Хаменеи на запрет создания ядерного оружия, конечно, есть и иранцы ее неукоснительно блюдут, «но если они (враги) подтолкнут Иран в этом направлении, это будет не вина Ирана, а вина тех, кто подтолкнул Иран».
Февраль 2021-го — это, к слову, весьма показательное время для подобных заявлений со стороны Исламской Республики. В конце января Джо Байден все же сел в президентское кресло США. До этого в рамках своей кампании он заявлял о намерении вернуться к формату СВПД и все же заключить Соглашение, триумфально «вернувшись на Восток».
И тут следует череда заявлений с иранской стороны, которые сводятся к тому, что «вы, дорогие не-друзья из США, будете делать так, как мы говорим». В смысле публичной политики такая риторика и именно в такой момент может говорить о двух вариантах.
Первый: Иран не хочет сделки и провоцирует США, чтобы Вашингтон отказался от миротворческих инициатив. Тегеран при развитии событий по этому сценарию получает возможность свободно и с чистой совестью потихоньку клепать ядерное оружие. И в случае чего грозить им близлежащим не очень шиитским соседям.
Второй вариант: это расплата за унижения, понесенные Ираном от США. Это публичная демонстрация того, как Иран гнет через колено «Большого шайтана». К слову, американские эксперты и журналисты восприняли сигнал именно во втором варианте. Так, эксперт по Ближнему Востоку Роксана Фарманфармаян, преподающая в Кембридже, со страниц насквозь демократической и лояльной байденовской администрации The Hill открытым текстом говорит:
«Нерешительность Байдена привела к ожесточению с обеих сторон (имеются в виду союзники США и Ирана) и резкому усилению небезопасности в Персидском заливе. Это подорвало международный авторитет Вашингтона — так же, как нерешительность Картера 40 лет назад».
К слову, Администрация Байдена пыталась делать хорошее лицо во время этой публичной порки: в конце февраля на страницах CNBC появился материал, в котором сообщалось:
«Администрация президента Джо Байдена хочет возобновить ядерную сделку 2015 года, но требует от Тегерана изменений, прежде чем Вашингтон снимет жесткие санкции, введенные в отношении страны командой Трампа».
То есть, это была робкая попытка надавить на Иран в плане ужесточения пунктов Соглашения.
Кстати, выступили по поводу Соглашения и представители Саудовской Аравии. Так, министр иностранных дел СА Фейсал бин Фархан аль-Сауд заявил, что от Вашингтона страна получила гарантии того, что в Соглашение будут включены пункты по поводу «поведения Ирана в регионе».
Россия помирит всех
Все это было до заявления министра разведки ИРИ Махмуда Алави, после которого были назначены переговоры в Вене. Они также пройдут в весьма нетривиальном формате. Дело в том, что иранская и американская стороны не сядут за один стол переговоров, поскольку Тегеран об этом официально заявил. Замглавы МИД России Сергей Рябков назвал такой формат «непрямым». Посредниками в данном случае выступят делегаты от ЕС, которые будут принимать и передавать требования Ирана и США друг к другу. Россия, понятным образом, также будет непосредственно вовлечена в процесс урегулирования в качестве одной из «третьих сторон».
То есть, думается, очень скоро в американской прессе пойдут новости о том, что Байден «прогнулся» не только под Иран, но и под Россию. Но это уже несколько иная история.
Впрочем, уже сейчас республиканцы из Fox News пишут:
«На самом деле Иран взял под свой контроль этот вопрос и будет использовать эти переговоры, чтобы диктовать Байдену условия его капитуляции по иранской ядерной программе».
Характерно в этом пассаже не само Соглашение, его правильность или ошибочность, а то, как используется сам факт медлительности и нерешительности Байдена в американской внутренней политике. И демократы, и республиканцы начали говорить о слабости нынешнего американского президента в связи с «иранской сделкой», а некоторые, так и откровенно вспоминать Джимми Картера, которому Иран стоил второго президентского срока.
Пока же понятно одно: нынешние переговоры станут долгим процессом. Об этом говорит и Сергей Рябков, подчеркивая, что возобновление формата диалога по СВПД будет идти «без дедлайнов», хотя и с учетом принятого иранским Меджлисом закона об обогащении урана.